Вклад зарплат и прибыли бизнеса в ВВП. Риски стагфляции в России. Сможет ли нефтегаз стать драйвером экономики
В: «День. Главное». Говорим о самом главном и самом актуальном к этой минуте. Это совместный эфир телеканала РБК и радио РБК. И для вас работают Андрей Левченко.
В1: И Вита Лахова.
В: И вот о чем хотим в этом часе поговорить. Почему доля оплаты труда в российском ВВП впервые за 10 лет превысила прибыль компаний. Что это вообще значит для экономики, о каких тенденциях свидетельствуют, какие здесь могут быть риски - разберемся. Ну и во второй части нашей программы поговорим о том, в связи с чем становится больше банкротств среди молодежи людей до 25 лет. Чем вообще отличается отношение к финансам у молодых людей, как меняется отношение к долгам и к самой процедуре банкротства. Обсудим вместе с нашими гостями. Ну для начала о той тенденции которую заметили наши коллеги с сайта РБК. Они проанализировали данные Росстата и пришли к выводам, что действительно с 2016 года впервые доля оплаты труда превысила долю валовой прибыли компании. Если к цифрам обратиться. Доля оплаты труда выросла с 44,2% до 48%. А доля валовой прибыли, наоборот, снизилась с 48,5% до 43,8%. С одной стороны кажется что тревожная тенденция. Очевидно, компаниям не остается денег на развитие. Но по крайней мере меньше остается денег на развитие. С другой стороны если взять опыт других стран. В ЕС, в США доля оплаты труда до 60% и выше доходит. И вопрос, почему нам так нельзя? Насколько для нас такая пропорция вообще может быть пагубной? Об этом, наверное, экспертов сегодня и спросим.
В1: Ну да, все правильно ты отметила, что тут сложно сказать это какое-то проблемное явление или это возвращение к норме.
В: Есть ли риски какие-то?
В1: Да, в структуре экономики мы возвращаемся к норме и идем к норме, которая в общем мировая, общепринятая. Или это все-таки сигнал о проблемах в российской экономике. Я предлагаю сразу подключить к разговору экспертов. Дмитрий Кувалин, заместитель директора института народно-хозяйственного прогнозирования Российской академии наук с нами на связи. Дмитрий приветствую вас. Ваше мнение каково? Прокомментируйте эти цифры. Я даже и абсолютные цифры, Вероника, озвучу. Фонд оплаты труда в прошлом году вырос на 14,7% до 102 триллионов рублей. А волновая прибыль сократилась на 4,6% до 93,5 триллионов рублей. Пожалуйста, Дмитрий.
ДМИТРИЙ КУВАЛИН, ЗАМЕСТИТЕЛЬ ДИРЕКТОРА ИНСТИТУТА НАРОДНО-ХОЗЯЙСТВЕННОГО ПРОГНОЗИРОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК: Добрый день, коллеги. Ну, на мой взгляд этот процесс это скорее возвращение к норме. Дело в том, что наша страна уже довольно много лет находится в так называемой ловушке дешевого труда. Ну, когда труд недорог, нет особых стимулов к модернизации, к автоматизации. Если вы хотите расширить выпуск, то вам просто дешевле несколько дополнительных сотрудников нанять. Некоторое количество чем, ну, я не знаю, сложную автоматизированную линию установить. И поэтому в целом, конечно, ничего плохого в том, что у нас доля оплаты труда в ВВП растет, нету. Тем более, что вы сами же отметили, что мы всего лишь пока возвращаемся к уровню середины 2000-х годов. Вот. Тем более, надо понимать, что вот такой номинальный рост оплаты труда в значительной степени с СВО связано. И де-факто он, если вот учесть этот фактор, он до сих пор несколько ниже, чем в 2016 году. Вот. В целом, это благоприятный структурный сдвиг. Я его приветствую. Хотя, конечно, поскольку это структурный сдвиг, такая вот тенденция опережающего роста доходов трудовых не должна быть постоянно. Через некоторое время она, видимо, у нас прекратится.
В: Дмитрий, а не прекращается ли уже? Потому что когда в прошлом году и ваши коллеги говорили о том, что сейчас рынок, соискателя, зарплатная гонка, прогнозировали, что в общем-то к концу года все это схлопнется. И сейчас можем ли мы говорить о том, что тенденция продолжается? Или все, мы вот результаты увидели и в общем, дальше пропорции меняться не будут?
ДМИТРИЙ КУВАЛИН, ЗАМЕСТИТЕЛЬ ДИРЕКТОРА ИНСТИТУТА НАРОДНО-ХОЗЯЙСТВЕННОГО ПРОГНОЗИРОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК: Ну, теоретически, да, это может довольно быстро закончиться. Но пока статистических данных мы этого не видим. По итогам 2025 года прирост реальных доходов населения, прирост трудовых доходов, он там 7, 8 и более процентов, как нам показывает Росстат. Может быть, в 2026 году все это резко поменяется, но пока признаков замедления роста я лично не вижу. Пока вот только на микроуровне, да, приходят сообщения, что рост зарплат приостановился. Ну, возможно, по итогам первого полугодия мы что-то новое увидим.
В1: То есть получается, что фонд оплаты труда и, в принципе, зарплаты медленнее реагирует на кризисные явления в экономике или замедление темпов роста экономики. Поскольку, ну вот, прошлый год мы там слабым ростом завершили. В январе там минус 2,1% ВВП.
В: Ну и прогноз на этот год, в общем, не очень радужный.
В1: Да, то есть там от 0,5% до 1,5%. И, как бы, по идее, вот, ну так, если тоже, опять же, исходить из такой линейной логики, замедляются темпы роста, снижается прибыль компаний. По идее, должны снижаться зарплаты.
В: Снижаться или чуть медленнее расти? Вот тут вопрос.
В1: Ну вот, предлагаю еще подключить одного участника. Валентина Митрофанова, руководитель Центра правовой экспертизы Совета по профессиональным квалификациям в области управления персоналом. Валентина, приветствую вас. Ну, а вы как оцениваете ситуацию с фондом оплаты труда? Как вы обозначаете эту тенденцию? Надо ли предпринимать какие-то шаги для того, чтобы, ну, к примеру, там замедлить этот процент в структуре ВВП доли оплаты труда? Или, наоборот, надо помогать, чтобы он увеличивался?
ВАЛЕНТИНА МИТРОФАНОВА, РУКОВОДИТЕЛЬ ЦЕНТРА ПРАВОВОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ СОВЕТА ПО ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМ КВАЛИФИКАЦИЯМ В ОБЛАСТИ УПРАВЛЕНИЯ ПЕРСОНАЛОМ: Конечно, на сегодняшний момент времени у нас уровень заработных плат чуть уменьшился в своем росте по сравнению с тем, что было в 2025 году. Но я считаю, что уменьшился он незначительно, на полтора процента. И все-таки уровень заработных плат у нас в стране, если мы смотрим на медиану, которую дает нам Росстат и другие аналитики, рынка находится на достаточно низком уровне. То есть даже если мы берем верхние цифры Росстата на уровне, там, 70 тысяч рублей, это все-таки уровень заработных плат недостаточно для того, чтобы поддержать спрос, который необходимо поддерживать в стране для тех же самых производств. Поэтому, конечно, надо, чтобы уровень заработных плат в стране точно рос, а не падал и не стагнировался.
В: Валентина, а вот настроение соискателей как меняется? Вот с одной стороны мы видим, да, вот эта гонка зарплат, она или закончилась, или заканчивается, но с другой стороны соискатель, очевидно, привык к тому, что он диктует условия. Вот как меняются ожидания, настроения, и как в принципе, тогда рынок трансформируется, если вот этих вот максимально выгодных условий для соискателя мы больше уже и не увидим, скорее всего.
ВАЛЕНТИНА МИТРОФАНОВА, РУКОВОДИТЕЛЬ ЦЕНТРА ПРАВОВОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ СОВЕТА ПО ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМ КВАЛИФИКАЦИЯМ В ОБЛАСТИ УПРАВЛЕНИЯ ПЕРСОНАЛОМ: К сожалению, большая проблема, потому что и в средствах массовой информации, везде у нас люди слышат о том, что большой жуткий дефицит на работников, то, что у нас низкий уровень безработицы, поэтому все ожидают, что уровень заработных плат будет высокий, и многие даже с нормального места работы пытаются искать другое место, потому что считают, что там заработки будут выше. Но не учитывают, что у нас сейчас очень пессимистическое отношение работодателя к сегодняшней ситуации в экономике, и поэтому работодатели не только остановили рост заработных плат, у нас абсолютно точно идут сокращения, мы все многие про это слышим, в том числе среди работников бюджетной сферы. И поэтому, конечно, эти две волны между собой сталкиваются, то есть люди хотят больше денег, работодатели наоборот, собственно, урезают вот это увеличение фонда оплаты труда, и это большая проблема. Она не для всех одинакова, важно понимать, что все равно есть и профессии, есть и должности, в которых заработные платы росли и расти еще будут, а есть те профессии, в которых рынок заработных плат можно абсолютно точно прогнозировать, что будет, к сожалению, падать.
В: Валентина, можно примеры? Оптимистичные и пессимистичные настроения в каких отраслях?
ВАЛЕНТИНА МИТРОФАНОВА, РУКОВОДИТЕЛЬ ЦЕНТРА ПРАВОВОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ СОВЕТА ПО ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМ КВАЛИФИКАЦИЯМ В ОБЛАСТИ УПРАВЛЕНИЯ ПЕРСОНАЛОМ: Это, скорее, связано не с отраслями, хотя отраслевая специфика здесь тоже имеет свое значение, но, то есть, во-первых, значение имеет регион, про который мы говорили, то есть благополучная Москва не сравнится с небольшими городами, удаленными от городов-мегаполисов, где уровень заработных плат иногда в три, иногда в четыре раза меньше по сравнению с сопоставимыми в центральном регионе страны. То есть, во-первых, это зависит от региона, а во-вторых, от того...
В: А темпы роста в Москве остаются?
ВАЛЕНТИНА МИТРОФАНОВА, РУКОВОДИТЕЛЬ ЦЕНТРА ПРАВОВОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ СОВЕТА ПО ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМ КВАЛИФИКАЦИЯМ В ОБЛАСТИ УПРАВЛЕНИЯ ПЕРСОНАЛОМ: В Москве темпы роста тоже упали по ряду профессий, опять же, почему? Потому что, с одной стороны, в благополучный регион, с другой стороны, здесь же сейчас на рынок выходит очень большое количество людей, которые попали под сокращение и которые начинают тоже влиять на работодателя, и работодатель как раз приостанавливает рост заработной платы. А в регионах же, например, если в регионе поднимается какое-то производство, которое поддерживается государством, понятно, что это в первую очередь ОПК, но и ряд связанных отраслей, которые тоже участвуют в государственных заказах, то есть там жуткий дефицит на рабочие профессии. И вот по рабочим профессиям рост заработных плат, конечно, у нас за последние три-четыре года невиданный, то есть которого мы не видели последние 30 лет, такого роста заработных плат, и он, скорее всего, будет расти, по крайней мере, по дефицитным профессиям, по которым сейчас работодатели не могут найти на рынке кандидатов, то есть не только у себя в регионе, но вообще не могут найти и пытаются всячески здесь и удерживать, и мотивировать людей. И рынок заработных плат растет, поэтому от региона, от отрасли, от должности, от профессий, вот это все будет иметь значение для того, чтобы точно сказать, тут у нас рост или тут у нас падение. Вот эти все факторы будут на это влиять.
В: Спасибо, Валентина.
В1: И уже Валентина произнесла слово, чтобы не стагнировали эти зарплаты, и как раз хочется поговорить о таком важнейшем аспекте, который в значительной степени будет определять, что будет с нашими зарплатами. Эксперты Центра макро- экономического анализа и краткосрочного прогнозирования там проанализировали состояние российской экономики и пришли к выводу, что, в общем-то, российская экономика близка к состоянию стагфляции. Из двух слов стагфляция состоит - стагнация, инфляция, то есть, условно говоря, замедление темпов роста экономики, даже небольшое снижение, рост цен. Но, правда, там в классическом определении стагфляции еще присутствует рост безработицы. Тут как бы вопрос, но для начала...
В: Смотри, от нашей низкой базы возможно, что рост безработицы будет. Его, по крайней мере, прогнозировали. Другой вопрос, что в масштабах 2-3% это не выглядит, как безработица в чистом виде. Ну вот сейчас Валерия Вайсберга мне очень хочется спросить об этом. Директор аналитического департамента компании «Регион». Валерий, а вам, во-первых, не то чтобы согласны, вам понятны эти выводы, выводы экспертов Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования? Мы действительно находимся в шаге от стагфляции или все-таки, условно говоря, вам ближе позиция Банка России, который, ну если коротко, не дословно, в общем-то считает, что такого не будет. Да, небольшие темпы роста, инфляция в заявленных 4 процентах, и не надо нагнетать, скажем так.
ВАЛЕРИЙ ВАЙСБЕРГ, ДИРЕКТОР АНАЛИТИЧЕСКОГО ДЕПАРТАМЕНТА КОМПАНИИ «РЕГИОН»: Здравствуйте. Ну, я думаю, что «Центральный банк», на самом деле, он держит в голове такой сценарий, потому что все-таки в документах по итогам заседания и февральского, и декабрьского говорилось о том, что выпуск в экономике может быть волатильным, ну подразумевая то, что выпуск может опускаться в отрицательную зону. И плюс вот в февральском резюме в обсуждении ключевой ставки добавился пассаж о том, что выход из перегрева экономики, да, он может сопровождаться именно падением темпов роста ниже нуля. Поэтому, в целом, если мы говорим о ближайшем будущем, да, конечно, серьезное замедление экономики весьма вероятно. Мы видим, какие цифры были по экономике в январе. В общем-то, пока показала экономика даже большой спад, если вот опираться на оценки Минэкономразвития. Понятно, что ЦМАКП обращает внимание на то, что отрасли за пределами ОПК, они растут очень медленно или уже падают, да, где-то насыщен, так сказать, рынок, где-то уже не хватает спроса. Поэтому, конечно, мы сейчас находимся в ситуации, когда, ну, вот мой прогноз, что в этом году будет около полу-процента экономический рост или 0,6. То есть это, в принципе, при том, даже если мы действительно выйдем на втором полугодии на ускорение темпов роста, иначе мы рискуем действительно оказаться в еще более слабом положении. Но Центральный банк, еще раз подчеркну, на это смотрит. Он поэтому реагирует на замедление инфляции, все-таки снижением ставки, а не паузами. И, наверное, в марте, 20 марта, это продолжится.
В1: Валерий, наверняка обратили внимание, опять же, коллеги из РБК изучили расчет сотрудников Департамента исследования и прогнозирования Департамента денежно-кредитной политики Банка России. Вот, в принципе, они сделали прогноз. Когда-то это у нас была программа, я задал вопрос, хватит ли выдержки у главы ЦБ, чтобы противостоять этому нажиму, требуется резко снижение ставки. И вот аналитики Банка России, они сделали прогноз. Просчитали, что будет с российской экономикой, если резко снизится ключевая ставка. Вот текущий уровень инфляции, ключевая ставка 3 процента. И там, опять же, зайдите на сайт РБК, изучите. Если коротко, сначала высокие темпы роста экономики под влиянием чрезмерно мягкой денежно-кредитной политики. Спустя три года динамика замедляется, а потом изначально все заканчивается потерями ВВП в длительной перспективе. Валерий, вот согласны с такими выводами?
ВАЛЕРИЙ ВАЙСБЕРГ, ДИРЕКТОР АНАЛИТИЧЕСКОГО ДЕПАРТАМЕНТА КОМПАНИИ «РЕГИОН»: Ну, у нас есть натурный пример. Мы видели, что происходило в Турции, когда, в общем-то, да, на 3 процентов, но до очень низких значений снижалась базовая ставка, и она была существенно ниже инфляции. Собственно, то, что происходило действительно в Турции, это вот был наглядный пример, да, раскручивание гиперинфляции. И сначала, действительно, очень хорошие темпы роста, а затем, в общем-то, потери, действительно, потенциала. Но все-таки, если говорить про конкретную записку, понятно, что там выбран очень экстремальный пример, когда ставка падает даже ниже инфляции целевой полосы.
В1: Отлично.
В: Валерий, а там же еще один сценарий есть. Там есть вариант, там есть модель, когда ставка привязывается к инфляции. Мы предположим, что сейчас 6 процентов, ну, около 6 процентов инфляция, и давайте, пожалуйста, привяжем ставку, и мы получаем ту же инфляцию в 20 процентов, только на чуть более дальнем горизонте. Вот здесь, почему так это работает?
ВАЛЕРИЙ ВАЙСБЕРГ, ДИРЕКТОР АНАЛИТИЧЕСКОГО ДЕПАРТАМЕНТА КОМПАНИИ «РЕГИОН»: Ну, здесь, опять же, это иллюстрация того, что Центральный банк неоднократно говорил. Если, действительно, мы согласимся на то, что у нас инфляция будет чуть выше цели все время, то, на самом деле, это приведет не к снижению инфляции со временем, а, на самом деле, к ее ускорению. Тут история очень простая, что, действительно, бизнес, экономика, да, они приспосабливаются к стационарному режиму денежной политики, и, в принципе, понятно, что становятся менее чувствительными вот к этому стабильному превышению над инфляцией. И самое главное, что если инфляция, действительно, продолжает расти, то вот эта прибавка в виде, там, постоянный какой-то коэффициент к инфляции, она все менее ограничивает спрос. То есть, если у вас инфляция 10 и премия к инфляции 2, это не то же самое, что инфляция 4 и премия та же 2, но, в одном случае, имеем 6, в другом случае, 12. Поэтому, конечно, действительно, это выхолощивание, скажем так, тезиса о таргетировании инфляции. Таргетирование инфляции - это, действительно, управление жесткостью денежной политики, а привязка с постоянным коэффициентом - это не жесткость, это просто, скажем так, плавающая некоторая ставка, которая существенного влияния на спрос может не оказывать.
В1: Да, еще один тогда вопрос, Дмитрий, вам. Дмитрий Кувалин с нами на связи. С вашей точки зрения ситуации вокруг Ирана, ситуация на рынке энергоресурсов, стремительный рост нефтяных цен, может как-то повлиять на российскую экономику? Может ли нефтегазовый сектор на этот раз стать драйвером роста российской экономики? Может быть мы, благодаря этим ценам, увидим по итогам года не 0,5-1,5 процента, а может быть 2-3 процента?
ДМИТРИЙ КУВАЛИН, ЗАМЕСТИТЕЛЬ ДИРЕКТОРА ИНСТИТУТА НАРОДНО-ХОЗЯЙСТВЕННОГО ПРОГНОЗИРОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК: В принципе, да, такое вполне возможно, если период высоких цен на углеводороды на мировых рынках окажется длительным. Конечно, основные доходы, существенная часть доходов нашей экономики связана с нефтегазовым экспортом. Если мы будем продавать его гораздо дороже, чем продаем сейчас, конечно, приток денег в экономику, как по линии бюджета, так и по линии частного бизнеса произойдет.
В: Дмитрий, а когда мы говорим про длительный период, это сколько? Это месяц, два, это до конца года?
ДМИТРИЙ КУВАЛИН, ЗАМЕСТИТЕЛЬ ДИРЕКТОРА ИНСТИТУТА НАРОДНО-ХОЗЯЙСТВЕННОГО ПРОГНОЗИРОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК: Нет, нет, это как минимум несколько месяцев. Это как минимум несколько месяцев, когда только в этом случае можно говорить о значительном объеме дополнительного притока доходов. Ну, месяца 4-5-6, ну никак не меньше. Вот если так будет, да, тогда результаты 26-го года будут существенно лучше, чем это прогнозируется сейчас. Один-два месяца, ну, мы видели это в 22-м году, да, там был резкий скачок цен на газ и уголь, это нам тогда помогло, но это довольно быстро закончилось, и уже в 23-м году этот фактор не действовал.
В1: Ну да, кстати, меньше минуты, буквально несколько слов. Валерий, а ваше мнение, интересно, по поводу нефтегазового сектора, стоит ли делать ставки на него?
ВАЛЕРИЙ ВАЙСБЕРГ, ДИРЕКТОР АНАЛИТИЧЕСКОГО ДЕПАРТАМЕНТА КОМПАНИИ «РЕГИОН»: Ну, если мы имели 300 миллионов баррелей примерно ирано-российской нефти на море, если мы сейчас видим, что МЭА, Международное Энергоагентство, высвобождает 300-400 миллионов баррелей, вот если эти объемы уйдут с рынка, то, конечно, это в пользу закрепления нефти в диапазоне около 90 и постепенное сокращение дисконтов на российскую нефть, ну, скажем, до уровня 20-25 долларов, что, в принципе, в перспективе, с другой стороны, приведет просто к более крепкому рублю. Поэтому выигрыш будет, да, но он не будет пропорционален росту цен.
В1: Ну, вот резюмируя разговоры с экспертами, которые, спасибо, приняли участие в программе, риски стагфляции, вот все-таки эксперты, которые у нас в программе были, они все-таки не видят.
В: Не видят, все же или инфляция, или спад.
