В: «День. Главное» на РБК. Самое важное и значимое к этой минуте. В студии Павел Демидович.
В1: И Кирилл Токарев.
В: Присоединяйтесь к нашей дискуссии. Тема у нас, конечно, макроэкономическая, но вдруг...
В1: Касающаяся всех при этом.
В: Ну, макроэкономика довольно опосредованно касается...
В1: А вот госбюджет касается самым непосредственным образом.
В: Далеко как бы не все видят прямую связь между бюджетом, макроэкономическими показателями и персональным кошельком. В любом случае, хотим поговорить о той донастройке, которая, очевидно, ждет наш бюджет. Возможно, осенью Минфин подготовит осенний пересмотр из-за, прежде всего, низких цен на нефть.
В1: Ну, это такая интерпретация, потому что вот официальное заявление, это материал газеты Ведомости, я вот процитирую: «Корректировки будут дальше соответствовать складывающейся макроэкономической ситуации и приоритетам, проводимой государством социально-экономической политики».
В: Ну, то есть, я думаю, что социальные расходы, социальные обязательства будут не тронуты, да, все-таки у нас впереди 2026-й год, да и вообще, как думаешь, какой донастройки ждать? Давай сделаем, значит, запомните этот эфир, что называется.
В1: Я бы ждал роста госрасходов, вопрос, за счет чего? Они уже, в принципе, расходы...
В: Меня вот скорее, да, за счет чего интересует? Какие-то...
В1: За счет чего они будут закрываться, это вот...
В: Малый и средний бизнес, что еще? Не налоговые доходы, рост?
В1: Давай узнаем у наших гостей, с нами на связи эксперты. Борис Копейкин, главный экономист Института экономики роста имени Столыпина. Борис, добрый день.
БОРИС КОПЕЙКИН, ГЛАВНЫЙ ЭКОНОМИСТ ИНСТИТУТА ЭКОНОМИКИ РОСТА ИМ. П.А. СТОЛЫПИНА: Добрый день.
В1: Борис, скажите, вот, наверное, в ком-то смысле это заявление было и ожидаемым, и неожиданным одновременно, поскольку то, что параметры бюджета не совсем совпадают с текущей экономической ситуацией в 2025-м году, было понятно, но, кажется, Минфин воздерживался от каких-либо резких движений в связи с этим. Но время пришло?
БОРИС КОПЕЙКИН, ГЛАВНЫЙ ЭКОНОМИСТ ИНСТИТУТА ЭКОНОМИКИ РОСТА ИМ. П.А. СТОЛЫПИНА: Ну, вы знаете, действительно очень много меняется, и определенные изменения на заре, да? Можно говорить о снижении поступления от экспорта нефти из-за отличия цены от ранее прогнозируемой, но есть и другие важные вводы. Экономический рост, он все-таки, вероятно, будет медленнее, чем заложено пока. Предыдущий вариант прогнозов неизвестного экономического развития, рубль оказался гораздо сильнее, чем мы ожидали, да? Все это, естественно, сказывается и на доходах, и на расходах. Все это должно быть адекватно учтено. Вот вы сейчас уже упоминали расходную часть. Есть предположение, что, как это всегда бывало, к расходам Минфин будет стараться относиться очень-очень осторожно. Это не значит, что нужно ожидать каких-то фундаментальных сокращений, но определенные усилия в этом направлении, наверное, вполне вероятны на фоне замедления доходов. А с другой стороны, с другой стороны, ситуация с дефицитом, есть разные прогнозы, разные оценки, что будет с дефицитом, в любом случае ничего страшного совершенно не происходит. Будет дефицит на 5 триллионов рублей или 6 триллионов рублей. Это меньше 3 процентов ВВП. Да, это гораздо больше, чем ожидалось. Да, наверное, это не очень хорошо. Но в международном контексте, в любом случае, очень низкие показатели. Существенно и вырастет долг. Но, опять же, сейчас в моменте основная проблема - это сверхвысокие процентные ставки. Дефицит у вас даже дефицит.
В1: Борис, извините, но мне кажется, вы все же не завершили вашу мысль. Да, у нас ненамного вырастет государственный долг, он у нас очень низкий. Вырастет дефицит, да, он достаточно низкий. Но одновременно эта ситуация подталкивает к ускорению роста цен, от которого мы пытались избавиться. И высокие процентные ставки, в каком-то смысле, являются следствием той ценовой динамики, которую мы видели.
БОРИС КОПЕЙКИН, ГЛАВНЫЙ ЭКОНОМИСТ ИНСТИТУТА ЭКОНОМИКИ РОСТА ИМ. П.А. СТОЛЫПИНА: Ну, смотрите, вот этот дефицит же уже складывался с начала года. Это сейчас не мешает замедлению темпов роста цен. У нас все-таки вопросы с предложением в значительной мере, не только со спросом. Кредитование существенно замедлилось. Вот сейчас вы начали говорить о том, что немножко оживилось граничное кредитование в июле. По сравнению с июлем оживилось, по сравнению с предыдущим годом гораздо меньше кредитов, меньше объема. Поэтому некоторое увеличение спроса за счет бюджета в экономике, оно, в общем, ни к чему существенному, наверное, не приведет. Проблема с процентными ставками, еще раз. Сейчас приходится платить очень много. Но по мере снижения ставок, можно спорить о том, с какой скоростью это будет происходить, но уже понятно, что наступит тот момент, когда долг будет расти, а расходы по процентным стажам будут одновременно снижаться. Были уже оценки, что один процентный пункт ключевой стоит бюджету больше 200 миллиардов рублей. Уже на 3% снизили, еще на несколько процентов в перспективе, даже до конца года, вероятность снизится. Все это уже будет способствовать нормализации ситуации. Сам по себе долг, опять же, вряд ли выйдет за 20 процентов ВВП в ближайшей перспективе. Это очень низкий уровень по международным меркам. Но если он будет не 15 процентов, а 18, это совершенно не катастрофа. Вопрос перспективы балансировки более длительный. И вот здесь мы как раз упираемся в экономический рост, о котором я начал говорить. Если у вас дефицит 3 процентов, а экономика растет на 4 процента, простая арифметика говорит, что долг у вас по отношению к размерам экономики все равно будет сокращаться. А вот если у вас дефицит 1 процент, а экономика растет на полпроцента, то у вас долгосрочная проблема, потому что долг у вас все равно будет расти. Поэтому у нас проблема, в первую очередь, не с дефицитом, а проблема с цепками роста. И здесь раньше мы очень много говорили, что Институт экономики роста именно Столыпина на процентных ставках. Но сейчас проблема уже не только с процентными ставками, одного снижения, наверное, будет недостаточно. Нужно прилагать усилия для поддержания роста, для поддержания инвестиций, для улучшения условий для ведения бизнеса, для предпринимательства. Здесь можно говорить о многих аспектах, от судебной системы до приватизации, но главное все усилия сейчас сконцентрировать именно на росте экономики. Рост экономики создаст доходы бюджета и перспективы для снижения долга, и, собственно, позволит избежать любых проблем в макроэкономике.
В: Давайте мы к этой теме вернемся, но просто пока, в общем-то, наверное, основная вещь, которая интересует сейчас бизнес, это какие программы поддержки будут урезаться в ходе пересмотра бюджета. Да, согласимся, действительно, все не смертельно, объемы долга адекватные, но все ждут одного, я не знаю, Паша, все, по-моему, отрасли, которые так или иначе завязаны на господдержке, урезания этих самых мер. Егор Диашов, представитель комиссии по финансовым рынкам Московского городского отделения «Опора России», генеральный директор инвестиционной компании «Диалог» на связи с нами. Егор, поправьте меня, вот практически все предприниматели из самых разных сфер, с которыми мы беседуем, в контексте пересмотра бюджета ждут, понятно, роста расходов определенного рода и сокращения расходов, собственно, как раз на экономический рост, на поддержку компаний. Да, как думаете, где ждать урезания?
ЕГОР ДИАШОВ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИССИИ ПО ФИНАНСОВЫМ РЫНКАМ МГО «ОПОРЫ РОССИИ»: Вы знаете, последний год уже идет тотальное снижение и ликвидация основных таких мер господдержки, и бизнес давно это уже ощутил, и уже давно, на самом деле, смирился с тем, что он работает, ну, по сути, практически без господдержки. Та поддержка, которая была до этого, она сначала начала выделяться очень точечно, очень индивидуально, скажем так, и сейчас, если посмотреть на динамику, то ее выделяется очень крайне мало, это касается и промышленной ипотеки, и льготных программ кредитования, и других льгот. Ну, и при этом с этого года же у нас налоги увеличились, то есть и НДС для упрощенки, и налог на прибыль больше, и так далее. Поэтому бизнес, он сейчас находится в таком как бы некотором унынии. И все бы ничего, как бы бизнес все всегда переживал, как бы, и ничего страшного, но это уныние приводит к тому, что бизнес сворачивает все свои инвестиционные программы, а это вот как раз беда для предложения и для экономического роста. То есть мы сейчас обсуждаем бюджет, у нас треть доходов от нефти, и эти доходы сократились на треть. Ну, несложно посчитать, насколько, в общем-то, снизились поступления, и куда идет бюджет, да, понятно, что дефицит будет. В целом это не страшно, но то, что потенциал экономического роста внутренний за счет инвестиционных программ, он очень сильно снизился, это факт, конечно. Потому что с такими дорогими деньгами и с такой вот ситуацией, как сейчас, очень трудно начать что-то новое, и даже не то, что начать, а просто посчитать даже на бумажке, что это вообще целесообразно. Вот бизнес любой проект берет, считает и говорит, не, пожалуй, пока не будем заниматься. Поэтому вот этот вот настрой, который сейчас сложился, его, конечно, надо менять, и вот эти вот 0,5, 1 или 1,5 процента ВВП, которые мы видим в качестве прогнозов, это как раз результат этого настроя, такого некоторого пессимизма предпринимателей сейчас.
В1: Егор, вот раньше, когда мы говорили о необходимости поддержания условий для инвестиций в отечественного бизнеса, мы могли предполагать самые разные механизмы, за счет чего это можно реализовать. Это могло быть внешнее финансирование с международных рынков капитала. Эта история давно закрылась. Затем это могло быть банковское кредитование, либо внутренние финансовые рынки. Затем меры государственной поддержки. Ну и такая уже скорее философская история, связанная с улучшением инвестиционного климата. Что из этого у нас в арсенале осталось и что выглядит более реалистичным?
ЕГОР ДИАШОВ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИССИИ ПО ФИНАНСОВЫМ РЫНКАМ МГО «ОПОРЫ РОССИИ»: Я бы добавил к этому списку еще один, это фондовый рынок наш. То есть очень много людей сейчас решили стать инвесторами. Каждый третий человек в России сейчас инвестирует на биржи и вкладывает в различные проекты. И это большая сила для того, чтобы вообще реализовывать различные проекты, в том числе даже различные го задачи. Все это произошло за последние три-пять лет. До этого структура финансирования и вообще финансов в России была совершенно другая. То есть динамика роста в десятки раз. И если господдержку привязывать к выпуску облигаций обычных предприятий, к выпуску акций и популяризировать эту тему в том числе с вашей помощью, то тогда у нас экономика станет более самодостаточной. Потому что сейчас все завязано на 3-5 крупных банках, которые по сути решают будет экономика развиваться или нет. А рынок это более широкая история, более, скажем так, целостная история, где можно получить финансирование для любых проектов. И в том числе в будущем мы увидим финансирование стартапов и так далее.
В: Егор, ну да, но венчурный рынок мертв, стартап просто откровенно мертв. В его стране нет. Компаний средней капитализации, которые что-то думают о финансировании на фондовом рынке, нет. Приватизации массовой нет. Все заклинания относительно развития фондового рынка, ну да, они транслировались в рост активных счетов, но люди торгуют по копейке и, в общем-то, не очень понимают, куда эти деньги нести в контексте того, чьи бумаги покупать, кроме уже упомянутых вами банков и пятерки сырьевых компаний. Здесь качественного роста, к сожалению, не происходит.
ЕГОР ДИАШОВ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИССИИ ПО ФИНАНСОВЫМ РЫНКАМ МГО «ОПОРЫ РОССИИ»: 12 триллионов рублей люди принесли на фондовый рынок. Три года назад эта цифра была 1 триллион рублей.
В1: 59 триллионов из них лежат в банках?
В: Совершенно верно.
ЕГОР ДИАШОВ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИССИИ ПО ФИНАНСОВЫМ РЫНКАМ МГО «ОПОРЫ РОССИИ»: Но не из них, а плюсом. Существенная доля лежит в банках. Это существенно. Но все же, вы правы, эмитентов на рынке не хватает. Объектов инвестирования, по сути, не хватает. И это основа для развития нашей экономики и роста ВВП.
В: Хорошо. Очень хочется в это верить. Пока просто кардинального изменения ситуации мы не видим. Валерий Вайсберг, директор аналитического департамента инновационной компании «Регион» на связи с нами. Валерий, надеюсь, рады видеть, во-первых. Во-вторых, надеюсь, слышал, о чем говорили коллеги. Твой взгляд на бюджет? Каких настроек ждать уже осенью? Я еще раз спрошу, наверное, все-таки. Урезания где и чего ждать? Потому что это именно то, чего, опять же, в личных разговорах ждет бизнес. Каких программ господдержки? Или, может быть, надо на что-то еще обратить внимание?
ВАЛЕРИЙ ВАЙСБЕРГ, ДИРЕКТОР АНАЛИТИЧЕСКОГО ДЕПАРТАМЕНТА ИК «РЕГИОН»: Добрый день. Конечно, внимательно слышал коллег. У меня менее пессимистичный взгляд на бюджет. Потому что понятно, что Минфин будет стремиться сохранить структурную нейтральность бюджета. То есть у нас структурный баланс бюджета будет равен нулю. В этом балансе не учитываются дополнительные нефтегазовые доходы. И в этом балансе не учитываются расходы по госдолгу. Поэтому, да, в принципе, наверное, возможно, некоторый пересмотр вниз страховочных и нефтегазовых доходов. Но, опять же, он не будет значительный, потому что курс рубля будет слабеть, объемы нефти по добыче, с учетом того, что ОПЕК+, поднимает квоты, они будут расти. И в целом цены на нефть выглядят тоже достаточно неплохо. Конечно, ждем, что Минфин во втором полугодии будет получать больше доходов от НДФЛ, прежде всего. Потому что постепенно начнет работать шкала прогрессивная по налогам. Придут дивиденды от Сбербанка, Роснефти. И, в принципе, здесь тоже будет дополнительное подспорье. Поэтому, в целом, у меня по 2025 году никаких опасений нет. Я думаю, что расходы будут все-таки пересмотрены скорее вверх, в пределах нескольких сотен миллиардов рублей. Но, опять же, это будет сделано за счет того, что корректировку нефтегазовых доходов базовых перекроет корректировка вверх доходов ненефтегазовых. А 2026 год, конечно, там выбор и развилка более сложные. Но понятно, что бюджет, в принципе, сможет не наращивать социальные расходы за счет подъема МРОТа того же. То есть перекладывается, так сказать, поддержка малоимущих граждан скорее на бизнес. Бизнес должен платить больше зарплату, чем Минфин, больше пособий. Понятно, ставка процентная будет ниже. И поэтому расходы по льготным программам кредитования будут ниже. Уже обсуждается сокращение или модификация поддержки по сельхозпродукции. То есть в целом, наверное, действительно экономика будет получать несколько больше денег и будет жить в большей степени за счет кредитных ресурсов, за счет того, что действительно ставки станут более доступными.
В1: Валерий, в пересмотренной версии бюджета дефицит по итогам 2025 года составляет 3,8 триллиона рублей. Некоторые из ваших коллег говорят о том, что он может достичь едва ли не 9 триллионов. Не слишком ли пессимистично?
ВАЛЕРИЙ ВАЙСБЕРГ, ДИРЕКТОР АНАЛИТИЧЕСКОГО ДЕПАРТАМЕНТА ИК «РЕГИОН»: Ну 9 триллионов, конечно, это крайне маловероятная цифра. Я думаю, что, конечно, как минимум на триллион дефицит бюджета вырастет. Но не до 9, я думаю, что меньше 5 триллионов будет дефицит по итогу.
В1: Спасибо.
В: Все-таки, Валерий, у Рязани о каких-то статей поддержки бизнеса ждете или нет? У нас просто даже зритель пишет, не трогайте МСП, курицу с золотыми яйцами, сокращайте расходы на топ-менеджеров в госкомпаниях, академиков и из же с ними. Просто вот действительно расходы...
ВАЛЕРИЙ ВАЙСБЕРГ, ДИРЕКТОР АНАЛИТИЧЕСКОГО ДЕПАРТАМЕНТА ИК «РЕГИОН»: Но это не вопрос 2025 года. То есть в бюджете 2025 года все будет достаточно инновационно, потому что все-таки расходы бюджета в основном программные. Если по программам, так сказать, определенные бюджеты предусмотрены, они будут сохранены. Но, опять же, мы видим, что госкомпании сокращают инвестпрограмму. Это значит, что не только от бюджета малый и средний бизнес получат меньше контрактов, но и от крупных госкомпаний. Поэтому я бы смотрел больше на эту историю. То есть у нас госкомпании значительный драйвер именно инвест-спроса. И если они будут дальше корректировать, вправо переносить какие-то стройки, то бизнес это действительно ощутит, и это будет острее, чем сокращение программ поддержки от бюджета.
В: Все так. Борис, возвращаясь к Вашим словам о поддержке экономического роста, а какие реальные инструменты, краткие или среднесрочные, у нас сейчас есть? Давайте оставим в стороне разговоры о защите прав собственности, потому что это глобальная, очень значимая история. Но она и длится во времени долго, и длится еще будет. К сожалению, увы, достаточно долго. Что в моменте можем сделать? Хорошо, ДКП будет меняться в сторону смягчения. Очень на это надеемся в ближайшее время. Чем еще необходимо поддержать?
БОРИС КОПЕЙКИН, ГЛАВНЫЙ ЭКОНОМИСТ ИНСТИТУТА ЭКОНОМИКИ РОСТА ИМ. П.А. СТОЛЫПИНА: Да, действительно, нужно как можно быстрее снижать ставку. Это очень важный фактор. Не факт, что надо дожидаться сентября или какого-то еще заседания по расписанию, потому что ситуация в экономике, конечно, не радует. И это, если мы говорим и на краткосрочных действиях, это, наверное, основное. Дальше, мы сейчас уже начали говорить о поддержке бизнеса, надо все-таки понимать, что основная поддержка бизнеса - это закупки, непосредственно государственные закупки и закупки государственными компаниями. В том числе это крайне важно для малого и среднего бизнеса. И здесь, наверное, нужно, естественно, очень осторожно подходить к расходам бюджета. В случае, если что-то все-таки сокращать, нужно понимать, какие последствия для экономики здесь будут. Поэтому-то я, собственно, и говорю, что, наверное, некоторое увеличение дефицита бюджета - это отнюдь не самый опасный сценарий с точки зрения экономики. Опять же, ничего страшного, если дефицит у нас будет. И 5 триллионов, и 6 триллионов, в общем-то, нет. Потому что в любом случае, с точки зрения макроэкономических параметров, это крайне невысокий уровень дефицита в сравнении со многими другими зарубежными цирками. А дальше все-таки поддержка предпринимательства. Есть субсидирование процентных ставок. Например, да, очень важно для ряд предприятий, для ряд отраслей, но, опять же, масштаб проблемы сейчас существенно раздут именно из-за сверхвысокой ключевой. Как только у нас будет происходить нормализация денежно-кредитной политики, этот инструмент можно будет использовать гораздо эффективнее, меньшими средствами достигать больших результатов. Есть у нас много других мер поддержки. Их здесь ни в коем случае не нужно критиковать, потому что, конечно, нужно внимательно анализировать их эффективность. Но, наверное, главное - это улучшать условия для всех одновременно. Потому что если ты держишь одновременно сверхвысокую ключевую ставку, но субсидируешь для отдельных предприятий, кредиты - это означает, что одновременно вносятся некие искажения в экономические стимулы. И действия для эффективности нарастают по мере роста масштабов. Поэтому условия нужно улучшать, конечно же, для всех в первую очередь.
В: Будем надеяться, что равномерно они как-то будут улучшаться, а не как местами сейчас это происходит. Спасибо, Борис, Валерий, Егор. Мы же сейчас прервемся, затем тоже про кредиты поговорим, но уже для населения. Вроде как россияне опять спешат кредитоваться.
